Исаак Эммануилович Бабель
(1894—1940)

Автор admin

Конармейский дневник 1920 года, страница42

и  тянут  свиней  без  всякого учета, а у них есть порядок, всякие уполномоченные с жалобами у Шеко.  Вот и буденновцы.     Гордая сестра, каких мы никогда не видели, — в белых башмаках и чулках, стройная  полная  нога,  у    них    организация,    уважение    человеческого достоинства, быстрая, тщательная работа.     Живем у …

Конармейский дневник 1920 года, страница38

Жизнь местечек. Спасения нет. Все губят — поляки  не  давали приюту. Все девушки и женщины едва ходят. Вечером — словоохотливый еврей с бороденкой, имел  лавку,  дочь  бросилась  от  казака  со  второго  этажа, переломала себе руки, таких много.     Какая мощная и прелестная жизнь нации здесь была. Судьба  еврейства.  У нас вечером, ужин, чай, я …

Воспоминания о Бабеле, страница174

очень уважительно;  наверно, потому,  что вы отказались взять варенье, — засмеялся и добавил: — А  может быть,  потому, что  вы  здесь  ведете такой обособленный образ  жизни.  Он  даже собирается пригласить вас к себе на  работу инженером, на строительство электростанции. Ну, как, вы бы согласились?         —  Нет,  — ответила  я.  —  Я  …

Конармейский дневник 1920 года, страница38

Жизнь местечек. Спасения нет. Все губят — поляки  не  давали приюту. Все девушки и женщины едва ходят. Вечером — словоохотливый еврей с бороденкой, имел  лавку,  дочь  бросилась  от  казака  со  второго  этажа, переломала себе руки, таких много.     Какая мощная и прелестная жизнь нации здесь была. Судьба  еврейства.  У нас вечером, ужин, чай, я …

Конармейский дневник 1920 года, страница10

власть. Приказ важный и разумный, выполнят ли его барахольщики? Нет.     Выступаем. Трубачи. Сверкает фуражка начдива.  Разговор  с  начдивом  о том, что мне нужна лошадь. Едем, леса, пашни жнут, но мало, убого, кое-где по две бабы и два  старика.  Волынские  столетние  леса  —  величественные зеленые дубы и грабы, понятно почему дуб — царь.   …

Конармейский дневник 1920 года, страница35

Солнце. Хорошо. Я болен. Отдых. Днем  все  в  клуне, сплю, к вечеру лучше, ломит голова, болит. Я У Шеко живу. Холуй наштадива, Егор. Едим хорошо. Как мы добываем пищу. Воробьев  принял  2-ой  эскадрон. Солдаты довольны. В  Польше,  куда  мы  идем  —  можно  не  стесняться,  с галичанами, ни в чем не повинными, надо было осторожнее, отдыхаю, …

Конармейский дневник 1920 года, страница23

путешествие,  пыльные  дороги,  я  пересаживаюсь  на  телегу, Квазимодо, два ишака, жестокое зрелище — этот горбатый кучер,  молчаливый, с лицом темным, как Муромские леса.     Едем, у меня ужасное чувство — я отдаляюсь от дивизии. Теплится надежда — потом можно будет проводить раненого в Радзивилов, у раненого  еврейское бледное лицо.     Въезжаем в лес, …

Воспоминания о Бабеле, страница172

я спросила шофера:         — А мы не могли бы их обогнать?         — У нас это не полагается, — ответил он строго.         Я с недоумением посмотрела на Антонину Александровну.         — Я к этому привыкла, — улыбаясь, сказала она.     …

Конармейский дневник 1920 года, страница40

оставить Замостье, идти на выручку 14-ой дивизии, теснимой со стороны Комарова. Местечко снова занято поляками. Несчастный Комаров. Езда по флангам и бригадам. Перед нами  неприятельская  кавалерия  —  раздолье, кого же рубить, как  не  их,  казаки  есаула  Яковлева.  Предстоит  атака. Бригады накапливаются в лесу — версты 2 от Чесники.     Ворошилов  и  Буденный  все  время  …

Конармейский дневник 1920 года, страница10

власть. Приказ важный и разумный, выполнят ли его барахольщики? Нет.     Выступаем. Трубачи. Сверкает фуражка начдива.  Разговор  с  начдивом  о том, что мне нужна лошадь. Едем, леса, пашни жнут, но мало, убого, кое-где по две бабы и два  старика.  Волынские  столетние  леса  —  величественные зеленые дубы и грабы, понятно почему дуб — царь.   …